Новости

МЧС России

Москва

Москва

Лента новостей

Главная Дальневосточный федеральный округ Еврейская АО

02 июля 2012 года Испытание Бастионом. Журналисты на войне

О сюжетах из-под танка

О войне ходят легенды. Много боевых тайн навсегда так и останутся тайнами. Когда речь идет об убийствах, нарушении прав и свобод мирных граждан, о так называемой «борьбе за правду», то немного находится желающих принять участие в подобных мероприятиях. А если выбора нет? Если родной дом, близкие люди, находятся в зоне военных действий? А если боевики движутся по территории твоей страны? Нет таких слов, чтобы выразить благодарность мальчишкам – солдатам, ребятам – офицерам, которые, защищая Родину, идут под пули, которые до последнего вздоха сражаются с противником.

О войне должна писать пресса. Достоверно, очень грамотно и оперативно. Не сидя в кабинете, придумывая факты лишь, поговорив по телефону с очевидцами событий. Не из столичных городов и областных центров. А с войны. С передовой линии, с фронта. Большой ошибкой может оказаться направление в зону вооруженного конфликта журналиста, жаждущего подвига, того, кого интересуют только самые реалистичные кадры на пленке, что называется «из-под танка». Не довезет до редакции. Не доживет.

Когда пресс-секретарь Союза журналистов Москвы Наум Семенович Аранович позвонил мне в час ночи с предложением принять участие в 10-ом потоке Учебно-практических курсов «Бастион» по подготовке представителей СМИ к работе в кризисных ситуациях, я, ни секунды не раздумывая, согласилась. Зачем это руководителю пресс-службы МЧС России в Еврейской автономной области, я тогда не могла ответить на этот вопрос. Примеряла действия сотрудников СМИ в условиях войны к действиям в чрезвычайных ситуациях. Не совсем получалось, но много общего я определила. Во-первых, редакция может послать журналиста, работающего в силовых структурах, как в «горячую точку» так и на ЧС. Это не прогнозируется. Во-вторых, если сотрудник СМИ в условии пожара, наводнения, схода лавины пытается, игнорируя технику безопасности, пробраться в «гущу событий», то, что уж говорить о военных действиях? Такой товарищ по перу и блокноту, явно не жилец. Стоит ли редкий и красивый кадр (странное словосочетание, в контексте горя и беды) человеческой жизни? Как нужно работать?

Привет Владивостоку

Третьего июня краевой центр Приморья город Владивосток встретил нас густым туманом и легкой моросью. Вот это июнь, подумала я, ежась от холода в единственной, привезенной с собой, спортивной куртке. В Биробиджане + 11 градусов только в апреле бывает.

Вечером, когда все слушатели курсов прибыли во Владивосток, организаторы на двух ПАЗах вывезли нас в Матросский клуб на базе 155-й бригады морской пехоты Тихоокеанского флота. Регистрация участников курсов, предварительный инструктаж. Мы делимся на две группы, согласно принадлежности к субъектам России. На экране проектора уже мелькают пугающие видеокадры с места военных действий. Транслируется видео, снятое операторами различных стран за секунды до смерти. Начало впечатлило. Заинтриговало.

Список лекторов и предстоящих практических занятий немного настораживал, уж слишком военными были заявленные мероприятия. Автор проекта «Бастион» Геннадий Дзюба определил на время практик форму одежды, «которую не жалко выбросить», полное отсутствие ювелирных украшений и дорогостоящей фото- и видеотехники. Исключение было сделано, только операторам телекомпаний из Южно-Сахалинска и Хабаровска, прибывших не только научиться работать в экстремальных условиях, но и запечатлеть происходящее для жителей своих регионов.

В тумане воевать не пробовали?

Утренний подъем по-военному очень ранний. В восемь уже выезд. Понемногу начинаем знакомиться друг с другом. Всего 54 слушателя. Больше девушек, чем парней. С Еврейской автономии, помимо меня прибыло шесть представителей – корреспондентов областных СМИ.

Конечная точка маршрута – Матросский клуб, знакомый нам со вчерашнего вечера. «К плацу предстоит идти пешком», - командует нами товарищ полковник. Передвижение по территории части организовано, строем. В горку. В этом весь Владивосток, не хватает места постройкам на равнине. Да и откуда взяться ровной поверхности в городе, который слывет самой большой морской крепостью в мире? Должны же быть естественные препятствия в случае захвата территории противником со стороны океана.

Путь был недолгим, если бы не пугающая неизвестность впереди, заставляющая идти медленнее, чем мы могли бы. Неизвестно что и кто там в густейшем тумане. На расстоянии пяти метров и своих-то не видно.

- А вдруг, сейчас выйдем в август 1942? – предположил кто-то, вспоминая сюжет одного из фильмов. Шутка шуткой, но насторожились все.

Вот плац. Около двух сотен матросов и офицеров, вытянувшись в колонну по три приветствовали нас и свое высшее командное начальство. После официальной части мы почтили память павших морпехов, возложением цветов к мемориалу.

Калейдоскоп дальнейших событий стремительно менял кадры. С лекционных залов мы переезжали на военный полигон. С одного учебного места на другое. Все было впервые и вновь. Как нас шокировали выстрелы в первые минуты пребывания, просто ввели в ступор! Подрыв автомобиля скорой помощи, транспортировка раненого, оказание ему медицинской помощи.

Оказывается, в годы Второй мировой войны наша страна могла бы потерять в разы меньше соотечественников, умей бы каждый солдат правильно оказывать первую медицинскую помощь. Человек в условиях боевых действий может получить ранение в любую часть тела, и его жизнь в такие минуты будет зависеть от врачебных навыков ближнего. Нас учили определять тип кровотечения, виды переломов, характер ожогов и ранений. Объясняли доступно, многократно повторяя, добиваясь оседания в наших головах столь нужной информации. Теперь и я представляю, и, надеюсь, на практике смогу наложить жгут, перевязать, обеззаразить, транспортировать пострадавшего, в том числе и с помощью сподручных предметов: ремней, обрывков ткани, карандашей, веток, палок…

Когда воздух рассекают особые пули - трассирующие, становится, честно говоря, не по себе. Десятки, а может и сотни огоньков, устремляются воздушными волчками к цели. И вот, твой коллега, такой же журналист в условиях войны, как и ты, не может передвигаться самостоятельно. Раздается приказ старшего лейтенанта, ответственного за данную учебную точку:

- Вынесите раненного с поля боя, подальше от опасности.

Делать нечего, командиров не выбирают, приказы не обсуждают. Медленно, потому что на мне семикилограммовый, так называемый «облегченный» бронежилет и двухкилограммовая каска – шлем, опускаюсь на землю, поближе к раненному коллеге.

- Встаньте, нужно лечь с другой стороны, - объясняет старлей.

Ох, как тяжело вставать, когда ты в доспехах. Ладно. Обхожу коллегу, который из-за моей нерасторопности, будь угроза его жизни реальной, уже истек бы кровью. Со второго раза получилось правильно лечь. Тяну на себя бойца – нехилого парня, килограммов под восемьдесят весом. Не получается, слишком ноша тяжела. Пострадавший, оценив мои мучения, помогает мне подняться, не наваливается всей массой. Шаг, второй, третий, одиннадцатый, вот он! Окоп! Опускаю раненного коллегу на землю, первая медицинская помощь и все – будет жить! Ура!

Тяжело дыша после пройденного по очереди испытания, благодарим погоду за ее прохладу. Уж лучше +11, чем +28 для таких испытаний. Окна в автобусе не закрываем, едем с ветерком. Думается, что сейчас отвезут в столовую или на худой конец в гостиницу. Ан, нет. Полигон № 2.

На открытой площадке с видом на Тихий океан нас ожидают два вполне мирного вида БТРа. Строй в колонну по-три не получается. Абсолютно чуждые к армейскому уставу журналисты кучатся друг возле друга. Получаем команду, следовать вверх прямо по дороге, стараясь заметить «сюрпризы» от террористических банд.

Ступаем аккуратно, командный дух в предчувствии беды сплачивает. Разговариваем только шепотом, ежесекундно озираясь по сторонам, разглядываем, кажущиеся зловещими, траву и кусты. И вдруг взрыв! Грохнуло так, что по зубам ударной волной досталось! Падаю, ползу к откосу возле дороги. Выстрелы, дым. Прикрываю голову руками, боюсь шевелиться. Слышно, что бойцы «нашей» армии уже кинулись в защиту.

- Выходите, - позволил командир.

Теперь настала наша очередь удивляться по-настоящему. Взрыв произошел от того, что один из наших коллег подтолкнул ветку, лежащую посреди дороги. Ничего не лежит просто так! Заметил камушки, высыпанные в рядок или кучкой, готовься, когда ты их переступишь, ты заденешь «растяжку», к которой прикреплена мина, радиусом действия 25 метров! Зазвонил на военной тропе телефон – радиосигнал может спровоцировать взрыв специальной мины и никто в ближайших 15 метрах не останется в живых. Валяется фонарик на тропе? Взъерошена земля? 99 %, что неспроста.

Наступил черед бронетехники. Впервые разговаривать друг с другом не хочется. Думаем как жить дальше, зная столько… Как ходить по лесу? Собирать грибы, ягоды… Везде может оказаться неразорвавшийся снаряд времен Великой отечественной… Громкий голос товарища старшего лейтенанта приказывает занять места на БТРах. Сверху и внутри. Нас, по легенде, боевики согласились подбросить к месту выполнения редакционного задания. Ах, да, мы же журналисты, всплывает мысль в моей голове, пока я неумело карабкаюсь наверх.

Поездка удалась на славу! Понятное дело, девчонки визжали, кричали, представители сильного пола крепко выражались, когда водитель на скорости около семидесяти километров в час окунал бронемашину и нас, разумеется, в огромные грязевые лужи, ветки хлестали по лицу, угол наклона техники над землей был почти прямым. Я, сидя наверху бэтээра, сполна почувствовала все эти прелести. Не спрячешься же внутрь, только пригнуться можно. Рассмешило, когда морпех, сидящий около меня, попросил посмотреть в люк БТРа, где, внутри, одна из девушек, Александра Смирнова, отвернулась от окна, закрывая себе глаза ладонью. Настолько страшно было! После выхода из бэтээра, Саша, сказала, что она лучше будет готовить борщи, тефтели и печь пироги, чем еще раз сядет в бронемашину.

Захват в заложники

Времени, когда произойдет захват в заложники, ждали все. Изначальная установка, что будет жестко, говорила сама за себя. Автобусы остановились на лесной дороге. Операторы и фотографы, которым нужна была «картинка», удалились в дубовые заросли, оставив нас томиться в предчувствии нападения. Девушки сняли с себя все украшения, дабы не провоцировать террористов, убрали под сидения телефоны и сумочки. Пошли разговоры, о том, как надо действовать при захвате, и, следовательно, шутки о том, как не надо. Напряжение в воздухе росло.

- Какие не пунктуальные диверсанты!

- Может нам самим себе наручники надеть и лечь около автобуса?

- Товарищ водитель, а давайте, вы им дверь не станете открывать?

- Настена, давай, когда боевики зайдут сюда, ты им танец живота начнешь танцевать, а мы на них нападем!

ПАЗик двинулся с места. Мы вглядываемся в чащу леса, пытаясь увидеть людей в масках. Никого. Едем дальше. Вдруг, огромным роем ос вылетают камуфлированные вооруженные бойцы. В масках, как я и подумала. Одна дымовая шашка летит под автобус, несколько к окнам, пальба из автомата.

- Голову вниз! Руки за голову! – слышим крики бандитов, ворвавшихся в наш ПАЗ. – Мешки им на голову и выкидываем на улицу!

Жестко, за шиворот, с белым мешком на голове меня волокут из автобуса. Запинаюсь, боевик, думая, что покалеченную меня тащить на себе придется, решает придерживать под локоть, пока я не выйду. Орут, чтоб все легли на землю, прикрепляя крепкое словцо автоматной очередью. Лежа на земле, чувствую спины и ноги коллег по несчастью. Наши мучители стреляют, явно стараясь запугать, сломить, переговариваются на своем языке.

Поднимают грубо, опять же за шиворот. Ведут к грузовикам.

- Лезьте внутрь! – командует, наверное, старший. – Мешок не снимать!

Ведущий меня боевик подхватывает мой пятидесятикилограммовый организм и опускает на дно грузовика. И на этом спасибо! Удается мельком оглядеться: журналисты, упираясь друг в друга, лежат на животах, или как я, подмяв под себя колени, занимают все пространство кузова. Сверху натянут тент. Всё. Тяжелый приклад автомата склонил мою голову вниз. Не больно, но и неприятно. Ехали долго. Ощущались на железном ребристом дне кузова все вымоины и выбоины лесной дороги, наверняка по ней нас накануне очень бережно возили БТРы. Вот так, все познается в сравнении. Я неоднократно пыталась хоть как-нибудь размять затекшие ноги. Каждый раз попытки пошевелиться сопровождались стрельбой в воздух, угрозами «сдать на органы», или сделать восьмой нелюбимой женой в гареме. Хорошо, хоть без приклада обошлось.

С грузовика снимали также бережно. Потом, как оказалось, только к девушкам были применены такие поблажки. Парней швыряли, подпинывали, подталкивали.

Опять лежим на земле. Мой камуфляж типа «дубок» защищает от колючих веток и палок. Стягивают руки. Встаем друг за другом. Голову ниже. Руки на затылке.

- Вперед! Быстрее! Лежать! – издеваются террористы, а мы покорно опускаемся в болотную жижу. Стараюсь стоять на коленях, чтоб не совсем промокнуть.

Цепочкой идем вглубь леса. Склоны, тропы, овраги, коряги. Смотреть можно только под ноги. Впереди меня коллега с Чукотки, поскользнувшись, падает, чем вызывает гнев террористов. Бранный ор на нас и автоматная очередь под ноги. Мне везет больше, заботливый боевик в синих кроссовках поддерживает меня. Лицо же не видно – голову ниже!

Пришли. Катакомбы. Узкие сырые коридоры, лужи под ногами, мусор. Чтоб я не разбилась об углы, не слетела с полуразвалившихся лестниц, террорист предупреждает об опасностях. Пахнет сыростью и порохом, значит, здесь стреляют тоже. В конце пути сидят мои коллеги. Вижу всех, благодаря секундному лучу света от камеры оператора, и он оказывается здесь! Кто-то утирает пот рукавом, кто-то с бешеной отдышкой дышит по соседству. Темно. Пытаюсь перегрызть стягивающий руки пластик. Бесполезно.

- Кто у вас главный? – задает вопрос боевик.

Один из коллег отозвался. Забрали на расстрел. Не любят они лидеров, ведь группа без старшего на серьезные поступки не способна. Затем вывели еще нескольких журналистов, сказали, что на допрос.

- Зачем приехали? На кого работаете? Что выведываете? Почему на вас военная форма? Какие имена слышали? Что в окна автобуса видели? Почему боевые снаряды у вас в автобусе лежат? – давили морально на нас террористы. Мы вспомнили все, что нам рассказывал Николай Иванов, член «Союза журналистов Москвы», сумевший после 113-ти дней вырваться из плена боевиков во время войны в Чечне. Николай Федорович заметил, что если ты попал в плен, значит, не уберегла тебя судьба. Береженного Бог бережет, не береженного конвой стережет. Изменить что-то впервые часы вряд ли удастся, нужно приложить максимум усилий, чтобы остаться в живых. Не убили, значит нужен. Для выкупа, для шантажа родственников. Нужно просчитать все ситуации. Если есть компрометирующая пленка, то засветить сразу же. Мы не должны быть свидетелем чего бы то ни было. Отвечать на вопросы предельно честно, так как, наверняка, паспорт с адресом семьи они уже изучили.

- Сколько за тебя дадут денег? - кричит боевик, направив на меня автомат.

- Миллион, - отвечаю.

- Этого мало. Где работаешь? Два дадут?

- Дадут два! У меня областная редакция, денег добудут, выкупят! – стараюсь идти на сотрудничество с захватчиками, выторговываю себе жизнь.

- Родители сколько соберут? Что у них есть?

- Дом, корова, мотоцикл.

- Бери автомат в руки, давай стреляй в него! – приказывает суровый боевик в маске.

Я, впервые за все время, разгибаю голову, вижу своих мучителей, убегающего вдаль коллегу журналиста, автомат, протянуты мне. Не могу я так поступить! Наверное, то, что я замешкалась, разозлило террориста, и он, уже мне приказывает бежать на минное поле. Понимаю, что далеко не убегу, мины. Слышу, что за спиной тот же автомат взял в руки другой сотрудник СМИ. Забегаю за автобус, каким-то чудом оказавшийся здесь. Журналисты! Выжившие коллеги! Стоят, обнимаются! Трудно выразить словами пережитое. Одна из нас отошла в сторонку поплакать – столько эмоций накопилось!

Прививка против героизма

На разборе полетов услышать много чего пришлось. Сейчас слова Николая Иванова, бывшего узника, воспринимаются засечками в мозгу. Именно теперь понимаешь, что вход в плен бесплатный, а вот до выхода нужно суметь дожить. Вытерпеть боль, страдания, не упасть в глазах общества. С одной стороны – на войне все способы хороши, а с другой – что скажут обо мне мои друзья и коллеги, когда я выйду из плена? Универсальных советов по выживанию нет. У каждого свой плен.

На 16.00 назначен прощальный ужин. Сертификаты об окончании курсов вручаются под шквал аплодисментов каждому. За пять дней эти 54 человека стали очень близкими, а некоторые, почти родные. Экран проектора показывает видеоролики с фрагментами из этой «маленькой» жизни на Бастионе. Для постороннего человека, транслируемые кадры покажутся жуткими, но однотипными. Одинаково одетые люди попали в заложники. Мы же в каждом пленнике узнаем друг друга. Видим со стороны происходящие. Фото и видео леденят душу. На войне, как на войне. Ни за что! Не поеду, и постараюсь уберечь коллег от этого зла. Ни какой редкий кадр не стоит человеческих мучений, а тем более жизни!

Ольга ЛААР

Новость на сайте МЧС Еврейской АО

Версия для печати Новость была получена автоматически с источника в 2012:07:02 09:20 (МСК)

Регионы России: ДФО, Еврейская АО

Другие тэги

Все новости по тэгу ""

Календарь новостей

Интернет-приемная
Еврейская АО

Последние новости

23 июня 2024 года Внимание, розыск!
Все новости